mylo (16)

ChelyabinskHockey.Com разыскал в Москве одного из первых вратарей «Трактора» в новейшей истории и поговорил о завершении карьеры в 31 год, проблемах с логистикой в ВХЛ и Мартине Гренье.

В МОСКВЕ ВРЕМЯ ИДЕТ ОЧЕНЬ БЫСТРО

Находиться в «Ариаде» настолько тяжело, что ты решил – пора завязывать?
Однажды мы там едва не разбились на самолете. В Волжске достаточно обеспеченный клуб, но, как мне показалось, на перелетах там экономили. А если команда не летала – добиралась на выездные матчи на автобусах. Не очень удобно сидеть двадцать часов подряд. Плюс старые травмы начали давать о себе знать. И я принял решение закончить, посвятить себя семье и начать тренерскую карьеру.

История с самолетом случилась в Саранске?
Да, нам очень повезло. Мы чудом остались живы. В СМИ писали, что мы просто выкатились за взлетную полосу. Но на самом деле мы секунд пятнадцать дрифтовали, как в остросюжетных фильмах. Неприятно вспоминать.

Что сейчас?
В начале сентября в Щербинке, на небольшой частной арене, открыл свою школу вратарей. Буду тренировать детей, передавать опыт. Надеюсь, мои знания пригодятся, а школа будет процветать. Хорошо, что мне сделали такое интересное предложение и удалось организовать школу.

Следишь за хоккеем?
Не очень. И времени не так много свободного, чтобы смотреть много матчей. К сожалению, в Москве время идет очень быстро.

Как-то поддерживаешь форму?
В одной из любительских лиг Москвы. На мой взгляд, здесь достаточно высокий уровень. Из восьми команд можно создать одну очень приличную для ВХЛ.

В ШВЕЦИИ Я ПРИОБРЕЛ ЕВРОПЕЙСКИЙ ВЗГЛЯД НА ЖИЗНЬ

Ваш с Дмитрием отец был большим советским хоккеистом. Ваша судьба была предопределена?
Нет, конечно. Нас никто не заставлял заниматься хоккеем. Это было естественно, ведь каждый ребенок смотрит на своих родителей, хочет быть похожими на них.

До десяти лет ты был полевым игроком.
Да, интересно получилось. Сначала я играл в поле, потом, когда мне было 9 лет, я на год вообще перестал заниматься хоккеем. Затем стал вратарем. А потом у меня был период, когда отец играл в Венгрии полгода, и я там тоже не занимался хоккеем совсем – тогда в Венгрии не было детского хоккея ни в каком виде.

Вообще много пришлось поездить в детстве? Квебек, Венгрия, Швеция…
Когда мы были в Квебеке, мне было 7 лет. Там я первый раз встал на коньки. В Венгрии я учился в российской школе при посольстве и общался только с советскими ребятами. А вот Швеция была, пожалуй, самой интересной. Мы жили в городке с населением в четыре тысячи человек. По нашим меркам в деревне. Я ходил в настоящую шведскую школу, приобрел европейский взгляд на жизнь и хорошо выучил английский. Достаточно свободно могу разговаривать и сейчас.

В 2000 году ты стал серебряным призером юниорского чемпионата мира. Что осталось в памяти от этого турнира?
У нас была неплохая команда, но в финале мы проиграли Финляндии 1:3. Они оказались крепче нас. У финнов в воротах играл Кари Лехтонен, который сейчас феерит в NHL. Тогда он получил приз лучшему вратарю турнира.

На том же чемпионате вы выиграли 15:1 у Белоруссии.
Насколько я помню, у них хоккей тогда был развит не так сильно. Там даже ребята приезжали в сборную на три-четыре года младше нас. Не могли набрать народ. Возможно, именно потому случился такой разгром.

Через два года в твоей коллекции появилась золотая медаль ЧМ U20 2002.
Мы не очень хорошо играли в группе, проиграли два матча из четырех – Канаде и Финляндии. Но зато в плей-офф их же и обыграли. Канаду – в финале.

Как ваш тренер Владимир Плющев мотивировал команду перед решающим матчем?
Никого мотивировать не надо было. Для нашего года это был последний шанс что-то выиграть. У нас был дружный коллектив, нам удалось победить. После этого практически все заиграли на хорошем уровне в России.

У НАЗАРОВА БЫЛ НЕ ВПЕЧАТЛЯЮЩИЙ СОСТАВ, НО КОМАНДА ВСЕГДА ВЫХОДИЛА В ПЛЕЙ-ОФФ

В «Трактор» ты пришел летом 2006 года из «Крыльев Советов», которые также вернулись в суперлигу. Сложно было уезжать из Москвы?
В «Крыльях» тогда было тяжелая ситуация с деньгами. Мы вышли в суперлигу вопреки всему. Можно сказать, сделали это практически бесплатно. А когда играли с «Трактором» финал высшей лиги, Цыгуров после одного из матчей поинтересовался, не хочу ли я переехать в Челябинск. У меня тоже было желание, но история затянулась. «Крылья» просили у «Трактора» денег за переход, у «Трактора» денег не было. Пришлось подписать в Москве отказ от премиальных за выход в суперлигу, чтобы уехать в Челябинск.

Два сезона работы с Назаровым. Интересные были времена?
Нормальные. У команды был не слишком впечатляющий состав, тем не менее, мы каждый раз выходили в плей-офф. До сих пор жалею, что не смог сыграть в плей-офф в 2008 году, когда в самом конце чемпионата получил травму.

В том «Тракторе» было много канадцев.
Я общался со всеми довольно хорошо, так как знал английский. Особенно мы подружились с Гренье.

Знаешь, что после «Трактора» он два года нигде не играл? Просто строил дом…
И не один. Он рассказывал, что в тот момент цены на землю в Канаде резко упали. Видимо, он заработал в «Тракторе» столько, что это позволило ему два года нигде не играть и строить дома.

8 января 2008 ты был активным участником впечатляющей драки с «Ак Барсом» в Казани.
У меня было две таких драки в карьере. В 16 лет мы со сборной России приняли участие в драке все на все ан турнире в Чехии.

Самый сильный твой матч за три года в «Тракторе»?
Может быть, игра против «Магнитки», последняя в сезоне 2006/2007. Тогда я сыграл на ноль. Это был, кстати, мой первый и единственный сухарь в суперлиге. Было много хороших матчей и с Назаровым.

НЕМНОГО НЕ ХВАТИЛО, ЧТОБЫ ЗАИГРАТЬ В КХЛ, БЫТЬ В ОБОЙМЕ

После Челябинска тебя изрядно помотало: Череповец, Павлодар, Жлобин, Екатеринбург, Волжск. Что, например, за турнир – чемпионат Казахстана?
Когда я там играл, уровень был примерно таким, как у ВХЛ. Разве что скорости чуть помедленней.

А как ты оказался в Белоруссии?
Это было после «Северстали». Перед Казахстаном. Моя большая ошибка. Я туда приехал. И сразу же оттуда уехал. Сам.

Получается, «Автомобилист» был твоим последним шансом в КХЛ.
Меня пригласили туда после Павлодара. Главным тренером команды тогда стал Илья Бякин. Там же работал мой отец. Когда уволили Бякина и отца, убрали сразу и меня, и Сашу Дроздецкого. Нам не сказали ничего, наверное, их просто не устраивали наши фамилии.

После «Трактора» ты так толком и не сыграл на высшем уровне. Могла карьера сложиться иначе?
Мне немного не хватило, чтобы по-настоящему заиграть на уровне КХЛ, быть в обойме вратарей, которая переходит из клуба в клуб и всегда находит себе работу. Но я не привык жаловаться. Может быть, и могла бы. Сейчас говорить об этом, гадать, нет смысла. Я принял решение завершить сам. Для меня семья важнее, чем карьера. Выбрал семью, жизнь дома в Москве и собираюсь развиваться в другом направлении. У меня много знакомых, которые намного моложе меня и закончили раньше, и они являются успешными детскими тренерами.