Андрей Зуев, экс-вратарь и тренер «Трактора», чемпион мира 1993 года, который уже пять лет работает вне Челябинска, дал огненное интервью ChelyаbinskHockey.Com. 

КРАСНОЯРСК, РАЕНКО, СЁМИН

zuev (6)

Красноярский этап вашей карьеры, судя по всему, завершен. Довольны тем, что удалось сделать за три года в «Соколе»?
Самой системе хоккея здесь много лет. Но ее, конечно, нужно дорабатывать. Есть свои проблемы. Я работал с основной командой, а также с молодежной – «Красноярскими Рысями». И надеюсь, сделал свой вклад в развитие местного хоккея. Кроме этого, два года в июне я проводил в Красноярске вратарский сбор. Вместе с Александром Кулаковым. К нам приезжали вратари из Абакана, из других городов края – человек по 25. С 1 по 7 июня планируем провести третий сбор.

Интересно развивать хоккей в новом для себя регионе?
Конечно. Тут действительно можно много построить. Да, приходится убеждать людей, зачем все это надо, что из этого выйдет. Но когда руководство видит результат – становится легче.

Красноярск на самом деле очень спортивный город – есть футбол, хоккей с мячом, регби, баскетбол, великолепный биатлонный стадион. Универсиада 2019 года пройдет в Красноярске. Мы с командой ходили на регби, дружим с ребятами из «Красного Яра». Они тоже на хоккей приходят. Но «Соколу» не хватает масштабности, раскрутки. В городе на первом месте – хоккей с мячом.

После Москвы в провинции не скучно?
Ну а что Москва? Я не очень люблю Москву – там столько суеты.

Красноярск же – город-миллионник. Причем строится очень хорошими темпами. Много интересных и красивых мест в городе и около него. Однажды мы, например, тренировались в великолепном заповеднике Столбы – на пешеходной тропе, по которой надо в горочку подниматься 6,5 километров.

Кто вас пригласил в «Сокол»?
После двух сезонов в «Динамо» я отдыхал на даче в Челябинске, когда мне позвонил спортивный директор клуба Олег Куприянов и сообщил, что «Динамо» не будет продлевать мо мной контракт. После этого я поговорил с Виктором Труфановым, который работал как раз в Красноярске и давно меня туда приглашал. Виктор Васильевич задал вопрос руководству, они дали добро.

Труфанов сейчас пробует себя в роли тележурналиста на одном из челябинских каналов.
Да, я в курсе. Смотрел несколько матчей «Трактора» с его комментариями и анализом игры в перерывах. И еще видел сюжет, где он берет интервью у Жени Катичева.

В «Соколе» два сезона играл Анатолий Раенко, нападающий, который вошел в историю «Трактора», забив за 4 года 2 гола.
В Красноярске у него неплохо получалось – он забивал. Вообще у Толика потенциал большой, он обладает голевым чутьем, может создать момент, взорваться – но только на отдельном отрезке матча или сезона. Потом приходит самоуспокоенность и его игра меняется. Стабильности у него нет.

2345

В локаутном для NHL сезоне 2012/2013 в родной Красноярск на четыре матча заехал Александр Семин. Ажиотаж в городе был большой?
Естественно, стадион на этих матча был переполнен. Он и Максим Галанов – легенды красноярского хоккея. Семин хотел сыграть за «Сокол» бесплатно, но это было запрещено по регламенту. Клуб ему заплатил минимальную месячную зарплату – 50 тысяч рублей и он отдал деньги на благотворительность.

У нас был старт сезона, сентябрь, а Семин тогда только начинал тренироваться. Он большой профессионал, но физики ему не хватало, конечно. Душан Грегор, который в том сезоне возглавлял «Сокол», ему сказал: «Саша, играешь в двух составах». Он сыграл в двух составах четыре смены и попросил меня: «Саныч, скажи Грегору, я больше не могу!». А там еще соперники попались тяжелые – «Ермак», «Ариада».

Семин в итоге забросил две шайбы и отдал две передачи, но плюс-минус у него отрицательный оказался. Как говорил Суворов: «Даже если ты забил два-три гола, но команда проиграла, значит, ты где-то недоработал».

Кто говорил?
Суворов. Полководец.

Как вам работа с Грегором? У этого словака потом не получилось в «Адмирале».
Не считаю, что у него не получилось в «Адмирале». Мне кажется, его там поддушили с помощью административного ресурса. Команда попадала в плей-офф, но руководству хотелось большего. Вот его и додавили. Мы продолжаем общаться сейчас, перезваниваемся, он в Братиславе работает. Он хороший тренер. В «Соколе» местных ребят многому научил. А после, кстати, выиграл Кубок Братины с «Сарыаркой», они тогда великолепную игру показали.

Тренер – это дирижер и ему нужны исполнители. Но если у тебя нет такого, который в конце концерта ударит в литавры, – трудно добиться хорошего результата.

Вы пять лет провели в ВХЛ. Лига развивается?
Конечно, лига стала сильней, выше по уровню, появилось много интересных команд. Но есть и проблемы. Например, здесь много хоккеистов-обманщиков, как я их называю. Это такие люди, которые подписывают хороший контракт и считают, что жизнь удалась. Мы в Красноярске постоянно объясняли хоккеистам, что нужно работать и на будущее. Есть и другие хоккеисты, такие, которых спустили в лигу из КХЛ, но они считают, что здесь временно и работают спустя рукава. Со всеми этими вопросами нужно работать.

Ни одно событие не сделало такого PR Высшей лиге, как драка главных тренеров ТХК и «Ижстали». Согласны?
Не было таких случаев, первый в лиге. В КХЛ такое часто случается, например, в этом сезоне финн из «Авангарда» повздорил с Харисом Витолиньшем. Теперь вот и в ВХЛ есть своя история. Но я думаю, это ни к чему. Видимо, и Андрей Разин, и Алексей Ждахин еще остались в душе немного хоккеистами. И у них проснулись эмоции.

Знаете, недавно в Красноярске я ходил в театр и смотрел отличный спектакль. Представьте, что зрители стали бы свидетелями того, как на сцене подрались актеры.

Это видео могло собрать миллионы просмотров.
Возможно. Но в театре каждый играет свою роль и сдерживает эмоции. Считаю, что в хоккее отыгрывать свою роль нужно также же профессионально.

СТАНИЦА ВЫСЕЛКИ, МОСКВА, «ДИНАМО»

zuev (5)

До «Сокола» вы работали с вратарями в системе московского «Динамо». Как возник этот вариант?
Когда весной 2010 года в «Тракторе» сменилось руководство, Николай Макаров позвал меня в Краснодарский край, в станицу Выселки. Там было достаточно интересно, мы трудились вместе с Владимиром Колпаковым, он сейчас главный тренер в «Кубани». А спустя какое-то время раздался звонок от Равиля Гусманова, который сказал, что Олег Куприянов хочет со мной поговорить. Мы связались, он предложил мне поработать в Москве, в «Динамо».

У некоторых легионеров были своеобразные проблемы с российской реальностью, когда они жили в Подмосковье. У Булиса, например, в Мытищах дом обворовали, на его семью нападали бродячие собаки.
Нет, у нас ничего такого не было. В Балашихе мы жили в интересном месте – рядом с базой озеро было небольшое, мы с тренером ХК МВД Сергеем Орешкиным даже тренировались там, бегали. В прорубь ныряли в феврале. Если находились в Твери – жили в гостинице. У нас с Орешкиным были номера на одном этаже, и мы постоянно общались, хоккей вместе смотрели.

Что вам дали два года в Москве?
В «Динамо» выстроена великолепная система, и я очень многое узнал там, приобрел в профессиональном плане. Можно сказать, проникся «динамовским» духом. В клубе отличный коллектив, отношение к людям. И что мне очень понравилось – они уделяют много внимания своим ветеранам. Помогают с работой, со льдом, деньги им приплачивают. Одна из идеальнейших систем в нашем хоккее. Люди могут потеряться в жизни, но клуб их не теряет. Кстати, я тоже играл за ветеранов «Динамо» на Кубке Москвы.

Ну и сама работа – с Александром Савченковым и Олегом Ореховским – была очень продуктивной. Мне повезло, что я туда попал и проработал два года.

Олег Ореховский – один из самых интересных молодых тренеров КХЛ. Как вы объясните его прогресс в «Витязе»?
У него отличные учителя. Во-первых, Владимир Юрзинов-старший. Они все время общаются. Он может спокойно набрать Юрзинову и поговорить на ту или иную тему. И конечно, у Олега есть свой свежий взгляд на хоккей. Он дисциплинированный и думающий тренер, многое прошел, как игрок. Плюс – отличный человек по жизни.

СВЕРДЛОВСК, 124 ТЫСЯЧИ РУБЛЕЙ, «ТРАКТОР»

zuev (9)

Начало вашей карьеры было классическим для Челябинска – вы играли за «Металлург», вторую команду города. Но потом на два сезона уехали в «Автомобилист».
Цыгуров, когда меня брали тренироваться с командой в «Юности», говорил мне: «Ничего, в 25 заиграешь». А я думал: «Кто меня ждать-то будет?!». Первым номером в «Тракторе» тогда был Сергей Мыльников, вратарь сборной страны. Его сменщиком – Виктор Королев. Пробиться в состав было нереально. Я же хотел играть, причем на высшем уровне, и когда появился вариант с «Автомобилистом», с удовольствием его принял.

На матчи против «Трактора» вас настраивать, видимо, не нужно было?
Конечно. Даже помню, как мы в Челябинске выиграли 7:6. Меня выпустили после второго периода, мы проигрывали 2:3. Сразу же Рожков «положил» мне четвертую. Но затем мы забросили пять шайб. В том же матче в самом конце Суханов забросил мне в девятку при игре пять на четыре.

В «Автомобилисте» вы провели один сезон с молодым Хабибуллиным. Каким он тогда был?
Голодным до хоккея. Потом он сразу в ЦСКА перешел. А потом уехал в Северную Америку. И я считаю, правильно сделал – он там вырос в большого мастера.

Это правда, что ваш обратный трансфер из «Автомобилиста» в «Трактор» стоил челябинскому клубу 124 тысячи рублей?
Да, по тем временам это были огромные деньги. Кажется, этот переход был в 1991 году самым дорогим в нашем хоккее. У «Трактора» тогда ушел Мыльников, они искали вратаря, а я хорошо зарекомендовал себя в Свердловске. Помню тогда за мной на поезде лично приезжал начальник «Трактора» Марк Винницкий. А потом мы вместе ездили в гости к тем серьезным людям, которые дали эти деньги.

В «Тракторе» вы провели в общей сложности десять сезонов. Почему остались в Челябинске в 1995-м, когда та великолепная бронзовая команда стала разъезжаться в Магнитку и Тольятти?
Эта история началась на чемпионате мира 1995 года в Стокгольме. Я был третьим вратарем и смотрел матчи со стороны. Мы жили в одном номере с Игорем Федуловым, который тогда уже играл в Швейцарии.

Однажды мы встретились в «Глобал-Арене» с Валерием Белоусовым. Я уже знал, что многие игроки уходят из «Трактора» и спросил, остается ли он? Константиныч сказал, что остается. На что я ответил, что если нужен, то тоже останусь. Потом мы прилетели в Москву и Геннадий Цыгуров, который помогал тогда Борису Михайлову в сборной, попросил проводить его. Мы приехали на Казанский вокзал, там он предложил мне перейти в «Ладу». Я ответил, что с удовольствием перешел бы, но обещал Белоусову. Цыгуров сказал: «Он уйдет в Магнитогорск». Я возразил, что останется и взял время подумать. А когда приехал в Челябинск, меня взял в оборот Марк Винницкий. Спросил, что мне надо, чтобы я остался. Я попросил квартиру. Мы вместе побывали у мэра Челябинска Вячеслава Тарасова, который решил этот вопрос. Так был подписан контракт.

В конце июня мы всей командой съездили в Турцию. Белоусов съездил с нами. А когда вышли из отпуска, Белоусов оказался в Магнитке, а я остался в Челябинске.

Жалеете?
Может быть, если бы Белоусов сказал, что уходит в Магнитку, я бы и поехал в Тольятти, может быть, стал бы чемпионом. Но…

Говорят, не жалей о том, что было, не мечтай о том, что будет, а цени то, что есть.

zuev (8)

К 1995-му в карьере у меня уже была Олимпиада, три чемпионата мира. Да и два следующих сезона после нового контракта с «Трактором» получились у меня сильными. Раньше вратари заканчивали в 32-33 года. И я никогда не думал, что закончу в 40 лет. Так вот, тогда, в 1995-м, мне был 31 год, я думал, что буду играть еще 2-3 года и надо уже начинать готовиться к тренерской работе. А где это делать как не в Челябинске? Если бы я уехал, то, думаю, в Челябинске меня бы забыли.

В Тольятти вы все-таки оказались – в конце сезона 1997/1998.
Да, меня и Андрея Сапожникова Сергей Григоркин отпустил под плей-офф в «Ладу». Еще Игорь Варицкий подъехал. Тогда мы, кстати, тоже попали на московское «Динамо» и не смогли их пройти. В четвертьфинале.

У вас никогда не было мыслей уехать в Европу, как это сделали Варицкий, Астраханцев, Лазарев или Федулов? Или, может быть, за океан?
После 1993 года были и мысли, и варианты. Мы плотно общались с Александром Тыжных, который уже тогда начинал агентскую деятельность в Северной Америке. Но я поздно заиграл – мне было 29 лет, когда я засветился на чемпионате мира. К тому времени сам взгляд на легионеров из России в NHL изменился, клубы стали брать молодых, чтобы люди успевали адаптироваться, чтобы играли дольше.

Вообще же, мне это было, конечно, интересно – даже просто побывать в Северной Америке, посмотреть, как там ведется работа, как выстроена система подготовки вратарей. Но в фарм на 2000 долларов зарплаты я не хотел. Поговорил еще с Андреем Трефиловым и понял – не стоит мне туда ехать.

В 1999 году «Трактор» провалился в Высшую лигу. Это была настоящая спортивная драма.
Команде тогда не платили четыре месяца. Вообще. Время было такое. Да и состава не было тоже. Кто там играл? Сережа Гринь?

Я же поругался с Кострюковым, он тогда был консультантом «Трактора», и в итоге покинул команду. «Трактор» «упал» в переходный турнир, там можно было, конечно, сохранить место, но нам нужно было обыграть всех в концовке, плюс чтобы все проиграла Электросталь, а она не проиграла, хотя им уже ничего и не надо было.

СТАДИОН «МЕЧЕЛА», ЕРЁМЕНКО, СЫЧЁВ

zuev (4)

После этого вы играли за «Мечел». Причем как раз в то время, когда клуб добился своего наивысшего достижения в истории – вышел в четвертьфинал.
Команда была у «Мечела» тогда очень хорошая, сплоченная. Костя Татаринцев, Матвей Белоусов, Женя Галкин, Марат Аскаров. Женька Хацей, Андрюха Баландин, Костя Перегудов, Макс Бец, Зарип молодой. У меня сезон получился, Алик Ширгазиев был в паре со мной. Николай Макаров поставил нам отличную игру, мы действовали спокойно, верили в свои силы.

Никто не выпадал. Как в «Тракторе» в начале 90-х. Если не Гомоляко, Варицкий, Кудинов выстреливали, то Бобыкин, Лазарев, Туголуков. Или еще кто-нибудь.

Домашние матчи «Мечел» проводил на каком-то невероятно неудобном домашнем стадионе – хоккей там смотреть было невозможно из-за большого количества опорных колонн.
Когда играешь, конечно, не обращаешь внимания на такие детали. К тому же это мой родной стадион. Как он был построен? В свое время клубу потребовался закрытый каток, были планы построить совсем новый дворец на ЧМЗ, у лыжной базы, около леса. Года три думали, но в итоге просто взяли и сделали крышу над кирпичной коробкой, на которой «Мечел» тренировался.

На следующий год после четвертьфинала в «Мечел» приехал Александр Еременко.
Он пришел из «Динамо» в аренду. Молодой, работоспособный, фанатик своего дела с огромным желанием играть. Макаров ему доверял, я помогал, и Саша провел всего на десять матчей меньше меня. Он сделал отличную карьеру после Челябинска. И это еще раз доказывает – надо доверять молодым. Еременко дали шанс, он его использовал.

Тогда же вашим партнером был и Александр Сычев, один из игроков «Трактора-73», который выжил после ашинской катастрофы.
К счастью, после всего пережитого он остался абсолютно нормальным человеком. Пострадал, конечно, сильно – у него очень обожженная спина. Мы с ним несколько раз разговаривали на тему Аши. Там не только он один должен был выжить. Пацаны из команды вынесли его из поезда, посадили рядышком на траву, а сами пошли спасать девчонок, которые ехали вместе с ними. Но назад уже не вернулись.

PR НАЗАРОВА, МАТЧ С МВД, УВОЛЬНЕНИЕ

zuev (1)

Вы три года работали с вратарями «Трактора» в штабе Андрея Назарова. Понятно, что в то время, как и всегда, нужно было дать результат. Но, кажется, что не меньше нужно было еще и взбудоражить Челябинск, показать городу хоккейную жизнь нового формата.
Именно так. Андрей Викторович пришел в «Трактор» на второй сезон после возвращения команды в суперлигу. И конечно, нам тогда нужно было взорвать общественное мнение. Назаров – один из первых тренеров в нашем хоккее, который стал делать своему клубу такую рекламу, перенес в Челябинск кусочек NHL, новый формат общения с прессой. Бюджет был небольшой, состав – средненький, но задачи стояли интересные. И Назаров все сделал правильно – мы работали в канадском стиле. Всем было интересно, что же будет дальше, каким будет каждый новый матч «Трактора»? Заманили мы тогда болельщиков на хоккей, конечно. Еще и Гренье в команде был.

Да, мы проходили через сложные времена, проигрывали, например, МВД со счетом 0:8, но всегда вылезали, всегда выходили в плей-офф.

Первым номером «Трактора» в то время был Данила Алистратов. Сейчас он играет в ВХЛ за «Ариаду» и, как говорят, даже думал закончить с хоккеем.
Мы с ним недавно общались в Волжске, где «Сокол» проводил один из последних матчей чемпионата. У него была травма, он не играл. Даня сказал, что едет в Германию лечиться, а дальше – будет смотреть. Но я не услышал от него слов о завершении.

В Челябинске же, думаю, он был под слишком большим давлением. Все постоянно вспоминали, что он внук губернатора области. Но Данила всегда был честным по отношению к хоккею. Это хорошо обученный и технически оснащенный вратарь, который может играть на высоком уровне.

В декабре 2008 вас заявили на гостевой матч с МВД, когда у «Трактора» случились проблемы с вратарями. Хоккеисты, наверное, вас хорошенько размяли перед игрой за все, что вы делали с ними на тренировках?
Просто у хоккеистов шайба с крюка сходила, постоянно летела не туда (смеется). На самом деле, да, любопытная история. Мы были в поездке и у нас «сломался» Серега Мыльников. Алистратов был в Канаде – на молодежном чемпионате мира, а наш фарм тоже находился на выезде, никто оттуда не успевал в Балашиху. Пришлось срочно заявлять меня.

Вам было 44 года. Готовы были сыграть?
Пришлось бы. Я был готов, морально настроен и, если честно, даже немного хотел, чтобы что-то случилось с Владом Фокиным (смеется). Потом еще шутили, что надо было Назарову меня все-таки выпустить на пару минут. Рекорд бы установил клубный.

Кстати, я и в этом сезоне примерял форму – две тренировки провел в воротах, когда один из наших вратарей на выезде в Нефтекамске затемпературил.

За несколько дней до увольнения из «Трактора» в 2010-м вы участвовали в матче с болельщиками.
Понятно, что мы всегда играем для болельщиков, а такие мероприятия очень нужны. Им интересно сыграть с нами, оказаться с нами на одном льду, нам – разгрузиться. Для болельщиков такие матчи – воспоминания на всю жизнь. Это ведь целая цепочка событий, они расскажут детям – дети придут на хоккей. Я точно так же ходил на хоккей, смотрел на Третьяка, Леню Гарасимова.

Этот матч состоялся 24 апреля. Через неделю новое руководство «Трактора» объявило о том, что вы покидаете команду. Причины назвали?
Объяснения были такими – тренерский штаб не выполнил задачу. А задача была – пройти первый круг Кубка Гагарина.

В том плей-офф мы играли с «Магниткой». В гостях проиграли две без вариантов, но дома смотрелись хорошо, победили в третьем матче и вели игру в четвертом, вели в счете. Потом удалили Дажене, мы остались втроем и пропустили. Матч тогда обслуживал многократный золотой свисток России. Сейчас бы никто такого удаления не дал, а Буланова за такие решения от плей-офф бы освободили. По физике мы были сильнее Магнитогорска, выиграй четвертую встречу, в пятой бы могло случиться все. Но мы проиграли.

Назаров сразу понял, что с нами контракт не будут продлевать. Сказал: «Я ухожу, а ты, Зуй, будешь следующим, кого уберут».

Что было дальше?
Меня попытались уволить за то, что я якобы прогуливал работу. Я обратился в трудовую инспекцию, а затем выиграл суд по этому делу. При этом я ходил на работу каждый день и новый главный тренер «Трактора» Андрей Сидоренко каждый день подписывал мне бумагу о том, что работа выполнена в полном объеме, а он претензий ко мне не имеет. В итоге, когда меня перевели в школу «Трактор», я Сидоренко просто сказал: «У тебя началась предсезонка, не хочу мешать». А потом позвонил Макаров с предложением из Краснодарского края, я написал заявление и ушел.

ДИССЕРТАЦИЯ, ШАХМАТЫ, ДОРОГА ПРОБ И ОШИБОК

zuev (10)

Вы же писали диссертацию на тему «Подготовка вратарей высшей категории»? Написали?
Нет, там надо знать английский. Она лежит пока на кафедре челябинской академии физкультуры. Потом буду дописывать, еще наберусь опыта.

Откуда в вас эта тяга к знаниям?
Гены. Папа у меня – преподаватель, мама была председателем спорткомитета Металлургического района Челябинска – тоже с образованием всегда связана была. Старшая сестра закончила Бауманский Университет в Москве. Мы всегда говорили, что в семье у нас одна умная, второй – вратарь (смеется). Тренера у меня же никогда как такового не было вратарского, я сам себя воспитал, по сути. И всегда думал, почему не смог заиграть раньше, в более молодом возрасте? Например, Андрей Бессонов – он был намного талантливей меня, ему все давалось легко, а мне приходилось идти дорогой проб и ошибок самостоятельно. Когда ты сам для себя тренер – это очень важно, ты становишься гибким в работе.

У вашего напарника по челябинскому «Металлургу» и «Трактору» Михаила Емельянова тоже была тяга к развитию – он отлично играл в шахматы. Вас не привлекал?
Нет, это меня стороной обошло. На эту тему есть отличный анекдот. Приходит муж домой, жена его спрашивает: «Ты, где был, гаденыш?». Он отвечает: «С друзьями в шахматы играл». Она ему: «А почему же от тебя водкой пахнет?!». Он: «А что, от меня шахматами должно пахнуть»?

Никогда не думали попробовать себя, например, в качестве агента или генерального менеджера?
А я чуть-чуть работал генменеджером – в «Тракторе», в середине нулевых. Меня Цыгуров позвал. Я тогда был тренером во второй команде и вообще ничего не знал про работу генменеджера. В штатном расписании даже такой единицы не было. Честно сказал Геннадию Федоровичу, что не знаю ничего и меня надо направлять. Он меня отправил смотреть игроков – в Курган, в Пермь. А потом я как-то поделился этой новостью с одним человеком из мира челябинского хоккея и опять уехал в командировку. А когда приехал, смотрю – там столик уже у того человека в тренерской, он сидит и работает. Генеральным менеджером. Я все понял и вернулся во вторую команду.

У вас есть амбиции в будущем стать главным тренером?
Сейчас я себя, конечно, уверенно чувствую в роли тренера. И как-то задавал себе этот вопрос. Примеры ведь на виду: Скудра – в Нижнем Новгороде, Браташ – хорошо работал в молодежке «Спартака», сейчас – в «Локо». Я решил – у них получится, тогда стоит попробавать.

Фото – chelyabinskhockey.blogspot.ru, 74hockey.ru, www.novayagazeta.ru