ChelуabinskHockey.Com поговорил с Николаем Макаровым, одним из лучших защитников в истории «Трактора». 

4

Расскажите, чем вы сейчас занимаетесь?
Работаю в Ночной хоккейной лиге, где являюсь членом правления и куратором уральского и частично сибирского регионов (но со следующего сезона у Сибири будут свои кураторы). Этот проект объединяет сотни любительских команд со всей страны. Недавно вернулся с фестиваля лиги в Сочи. Мероприятие было грандиозным.

Сами играете?
К сожалению, сейчас не могу. В декабре сделал операцию по замене коленного сустава. Повреждены были оба сустава – нижний и верхний, поэтому пришлось все полностью менять. Врачи не разрешают нагрузки.

Не тянет «на фронт», в ежедневную клубную работу?
Считаю, всему свое время. В менеджерскую работу, возможно, мне было бы интересно окунуться. А тренировать не тянет. Предложения есть, но я их даже не рассматриваю. Это очень тяжело: переживания, переезды. Сейчас чаще думаешь о здоровье. Есть много прецедентов, когда люди не справлялись с нагрузками в работе тренера. Валерка Белоусов, может быть, тоже не справился.

ТОКАРЬ, «ВОСХОД», ЧЕБАРКУЛЬ, ХАРЛАМОВ

3

В восемнадцать лет вы работали на заводе токарем. Могли не вернуться в хоккей?
Вполне. Я работал на заводе металлоконструкций, вместе с отцом. Меня там выучили на токаря. Плюс я играл за молодежную команду «Восхода», у знаменитого тренера Сергея Захватова. А потом Владислав Смирнов, был такой хоккеист хороший, пригласил меня, Толю Егоркина, Гену Шипилов и Сашу Кудияша в команду мастеров. Я сказал, что работаю на заводе, не могу больше времени уделять хоккею. Нужно было выбирать: или играть в хоккей, или работать. Захватов повлиял на меня, сказал: «Не дури, нужно заниматься хоккеем, у тебя получается». В итоге они меня перевели на трубопрокатный завод, я там работал и играл за основную команду «Восхода».

Чем занимались на трубопрокатном?
Был подручным прессовщика. Проверял трубы давлением. В свободное от работы время ходил на тренировки и игры. А потом Смирнов забрал меня с завода. Я захватил конец сезона 1966/1967. Чуть позже началась история с Чебаркулем, колесо закрутилось.

В чебаркульской «Звезде» вашими партнерами были Валерий Харламов и Александр Гусев. Их история в «Легенде 17» показана правдиво?
Меня приглашали на премьерный показ этого фильма в Челябинске. Кино, конечно, не может рассказать историю в точности, повторить все, как было на самом деле. Всегда режиссер добавляет что-то свое. В «Легенде» мне сразу не понравился один эпизод – когда Харламов и Гусев лезут по проводам на большой высоте. По моему мнению, это некрасиво просто – представлять хоккеистов в таком виде.

Харламов и Гусев появились в «Звезде» в ноябре 1967 и помогли команде выиграть третью группу класса А?
Поскольку «Звезда» была армейской командой, с Владимиром Альфером постоянно очень тесно контактировал Анатолий Тарасов. Мы часто даже тренировались в Москве. Тарасов прислал к нам Валерку Харламова и Сашку Гусева по ходу сезона. Для них, естественно, это выглядело ссылкой, они приехали в уральский город, который тогда не на всех картах и найти можно было. Но ребята все нормально восприняли. Они здесь приобрели хороших друзей. На субботу и воскресенье нас отпускали домой, и я Харламова забирал к себе. Другие тоже приглашали. Они чувствовали себя здесь нормально, не изгоями. Харламов заблистал сразу, забивал очень красивые шайбы, мог обыграть один целую пятерку. Сразу и слава пошла и в Чебаркуле, и в Челябинске. Челябинские болельщики приезжали смотреть на него и чебаркульские его и Гусева очень уважали. Они тогда еще играли в красных ВМ-овских шлемах, которых не было ни у кого. И их в Чебаркуле «красными шапочками» окрестили. А весной 1968 «Звезда» выиграла третью группу класса А и получила место во второй, после чего Тарасов забрал Харламова и Гусева назад в ЦСКА.

Как в Чебаркуле оказались вы?
По просьбе Юрия Гомоляко, который в там проходил службу. Мы с ним жили в одном поселке в ленинском районе Челябинска, были очень хорошо знакомы. У меня как раз подошел призывной возраст. Там «делали» армию и хоккей не надо было бросать. Посоветовался с родителями и уехал в «Звезду». Владимир Альфер, возглавлявший команду, сразу мне сказал, что отпустит меня, как только будут предложения их других клубов. И слово сдержал. После двух лет в «Звезде» у меня появились предложения из Киева, из «Трактора». А он меня демобилизовал раньше времени.

13 СЕЗОНОВ В «ТРАКТОРЕ», ФИНАЛ КУБКА СССР, РОДНИЧОК

2

В «Тракторе» вы провели тринадцать сезонов. Какой был самым удачным?
Всегда трудно было попасть на глаза тренерам сборной из провинциальных клубов, ведь ни для кого не секрет, что ставка в главной команде страны делалась на московских игроков. Я привлекался во вторую сборную с 1972 года, ездил в турне по Северной Америке, а в 1978-м мены пригласили в первую сборную, на Приз «Известий». Мы его выиграли, и Виктор Тихонов сказал: «Коля, мы будем тебя держать в обойме, ты хорошо себя проявил». Я готовился к чемпионату мира, но в последний момент нас с Юркой Лебедевым отцепили. В команду влились молодые победители молодежного чемпионата мира Фетисов, Стариков, Сергей Макаров, другие московские ребята. Акцент был сделан на обновление команды, она уехала без нас.

Но именно тот год мне и запомнился. Я понял тогда, что могу работать на новом уровне, мотивация зашкаливала от того, что на меня обратили внимание в сборной. Понял, что могу быть лидером в «Тракторе», влиять на результаты матчей.

А сезон 1981/1982, когда вы установили рекорд результативности среди защитников?
На все эти рекорды я внимания не обращал. Никогда к ним не стремился, просто любил играть в атакующий хоккей, забивать. Я же в детстве нападающим был. А в том сезоне, ну, забивал – и забивал, получалось открываться, завершать атаки. Ребята видели, что у меня идет и больше доверяли, больше подключали.

Кто в «Тракторе» был для вас самым комфортным партнером по защите?
В моем понимании, хоккейная пара всегда должна дополнять друг друга. Если один – активен в атаке, другой обязательно должен быть чистильщиком. Мне повезло, в «Тракторе» я играл с Володей Сухановым, он был старше меня, понимал, что мне больше хотелось играть в активный хоккей, и всегда поддерживал, подстраховывал. С Валерой Пономаревым мы играли часто во второй сборной, там уровень был другой, задачи были другие, приходилось более строго играть в обороне. И взаимопонимание с клубным партнером помогало всегда. Мы знали, в какой хоккей играем, могли подчистить недочеты друг друга.

В 1973 году вы дошли с «Трактором» до финала Кубка СССР и забросили одну из шайб в ворота ЦСКА. Почему не удалось довести тот матч до победы, ведь «Трактор» вел 2:1 после двух периодов?
Гол, конечно, помню. Он запечатлен на многих фотографиях, у меня дома одна такая висит. Исторический гол, забит в ворота Третьяка, дорогого стоит.

Почему проиграли? Тогда в Челябинске была хорошая команда, наш тренер Альберт Данилов нашел способы сплотить коллектив, сделать игру более организованной. Но противостояние ЦСКА – это было противостояние мощной машине. Они нас просто недооценили по первым двум периодам. У нас были шансы забить еще в начале третьего, после чего, конечно, могло все иначе сложиться. Но они сравняли счет и смяли нас. Мы попали в жернова.

В 1977 году вы практически перешли в «Спартак». Вспомните, как развивалась эта история?
Летом 1977, когда я уже был в поле зрения первой сборной, а Москве со мной встретились представители «Спартака» Роберт Черенков и Вячеслав Старшинов и предложили переехать в столицу. Тогда было ненароком брошено – будешь играть в Москве, будешь играть в сборной. Мне, конечно, хотелось. Я поехал, принял их приглашение. Работал с командой летом, прошел все предсезонные сборы. Был в основном составе. Но буквально перед самым стартом чемпионата меня вызвал к себе Евгений Тяжельников, завотделом пропаганды в ЦК. Далеко ехать не надо было – до Старой Площади, просто пообщаться. И он меня уговорил вернуться в Челябинск. Сказал, что я нужен там. Долго думали и в семейном кругу, и я сам. Просто хотелось играть, в то время санкции, конечно, были определенные. Могли запретить выходить на лед.

И еще мне трудно было отказать Тяжельникову. Мы же с ним были знакомы еще по Челябинску, когда он был первым секретарем обкома комсомола, а я входил в состав комсомольской организации, где был секретарем.

Не жалеете сейчас?
Нет, не жалею. Сейчас понимаю, что если бы остался в Москве тогда, какое-то время, полгода мне бы не давали играть, но потом я бы вернулся в хоккей. И квартира была уже сделана в Сокольниках, и семья готова была переехать в Москву. Но мое решение все это перевернуло. То, что было сделано, было сделано правильно.

В сознании болельщиков противостояние «Трактора» с клубами из столицы во все времена были очень принципиальны.
Да, для болельщиков это было важно, чтобы их команда обыгрывала московские. Мы видели этот ажиотаж, реакцию, с каким уважением они относятся к «Трактору». Причем, не только в то время, но и сейчас. Когда «Трактор» взял серебро, атмосфера вокруг хоккея в Челябинске была такой же, как в 1977-м. Такие же эмоции были. А в Москве трибуны были другими, мы никогда не ощущали интереса. Для них все это было так – приезжает команда из Челябинска, ну, и что? Мы знали, чтоприедем домой и что «Юность» будет полна. Мы видели эту поддержку.

В те годы «Трактор» играл много международных матчей, ездил в турне по Европе и Северной Америке. Что это были за поездки, что они давали игрокам?
Тогда было много профсоюзных линий – мы по ним выезжали. Особенно в Польшу, Румынию, ГДР. В 1972 году ездили на Кубок шахтеров Катовице, в 1976 году – впервые в Швецию, на кубок звезд, потом на другой турнир, в Швеции тоже. Для нас это было интересно, после соцстран оказаться в капиталистической Швеции. Или, например, в Швейцарии, на Кубке Шпенглера. В «Тракторе» была пятерка, которая ездила за вторую сборную постоянно – Пономарев, Белоусов, Картаев, Шорин, я, поэтому и для нас это не было новостью, но для команды, конечно, хорошо.

Какой соперник был самым необычным? Сборная Румынии?
Много разных соперников было. Конечно, уровень их был низким. Ниже, чем в советской высшей лиге. Поэтому не составляло труда их обыграть с крупным счетом. Но вот в Давосе, на Шпенглере, уровень был уже другой. Та же «Дукла» могла нам хорошо противостоять. Мы тогда почувствовали, что столкнулись с отличным уровнем.

Каждый подобный турнир давал определенный опыт, у игроков вырабатывались новые навыки. И команда что в Польше, что в Румынии, что в любой другой стране приобретала бесценный опыт международных встреч. Конечно, некоторые турниры были не очень престижны, но марку советского хоккея любой клуб, выезжавший за границу, старался держать. К тому же не стоит забывать, что в делегации всегда присутствовал человек из определенных органов, и он старался сделать так, чтобы игроки не забывали об этом.

В декабре 1980 «Трактор» ездил в турне по Чехословакии. Прием был горячим?
На льду не очень ощущалась враждебность, хотя и рычали недружелюбно, и били по голеностопам, по икрам. А отношение простых людей мы не почувствовали, нас же ограничивали в общении. Плюс перед поездкой здесь с нами провели определенное собрание, всем сказали, что и как делать, потребовали, чтобы мы не вступали ни в какие конфликты. Впрочем, тогда на дворе был уже не 1968 год. Пыл и жар прошел.

С «Трактором» вы дважды участвовали в новогодних турне по Канаде и США. Расскажите, как все это было?
Многие ребята вообще в первый раз съездили в Америку. В одной из поездок мы играли против студенческих команд, там были такие молодые, задиристые ребята, все матчи от ножа получились, тяжело очень играли с ними.

Если же говорить о впечатлениях от самой поездки – многие с разинутыми ртами ходили. Конечно, мы попали в совсем другой мир. Язык, хоккей, форма вся другая. У многих в поле зрения попадали эти канадские клюшки «Шервуд» и «Виктор Виллиан», которые мечтал у нас тогда приобрести, наверное, любой хоккеист. После матчей мы пытались обменять эти клюшки, но нам соперники иногда отдавали и просто так. Приятно было заполучить такой подарок, приятнее, чем купить вещь в магазине. Мы ими играли потом, пылинки сдували, подклеивали. У меня до сих пор в коллекции есть такая.

Как в ваше время проходили неформальные сплочения команды?
Вообще, я считаю, команда сплачивается годами, когда играет одним составом на протяжении семи-восьми лет, но никак не пьянкой в ресторане. Вот такая притирка друг к другу – сборы, поездки, базы, ночевки в аэропорту – гораздо лучше сближает людей. Хотя без того, чтобы вместе посидеть и выпить, наверное, тоже не обходится. Дни рождения, мероприятия – неотъемлемая часть команды, жизни.

Рассказывают, что командный дух «Трактора» укреплялся в районе ЧТЗ, в легендарном месте под названием Родничок.
Да, было такое заброшенное место недалеко от кинотеатра «Спартак», на проспекте Ленина. Овраги, заросли, родник тек. Сейчас там ресторан «Ной», а напротив – отель «Видгоф». Традиция эта создана была во времена Владимира Суханова, Лени Устинова, Гены Цыгурова, Нестеровых, Садикова. Той плеяды. Они там отмечали окончания сезона. А мы захватили – года два-три собирались. Тогда шашлыков не было, по чарке выпили – поговорили.

МЛАДШИЙ БРАТ СЕРГЕЙ, СБОРНАЯ, ОЗЕРОВ

1

Ваш младший брат Сергей стал легендой советского хоккея, сборной страны. Но ведь его судьба могла сложиться иначе, если бы в юности он предпочел футбол?
Он очень прилично играл, был на виду у нашей футбольной команды «Локомотив». Забивал много в чемпионате города, играл за их молодежную команду. И вот было решение или, или. Вопрос стоял довольно остро. Сергей уехал играть за «Трактор» Петра Дубровина финал молодежного чемпионата страны, а когда вернулся, сказал, что в хоккей больше не собирается играть, выбирает футбол. Все из-за того, что после финала Дубровин Сережу и еще некоторых игроков обвинил в поражении. Я тогда уже был одним из ведущих хоккеистов в «Тракторе», подошел к Кострюкову, обрисовал ему ситуацию. Анатолий Михайлович сказал, чтобы я с утра привел брата на тренировку. Сергей упирался, идти не хотел, говорил, что все решено, он будет футболистом. Но в итоге мы поехали, Кострюков с ним поговорил и оставил его в команде. С этого все и началось.

Кто был инициатором тех самых боевых листков, которые на чемпионате мира 1981 в Швеции делали вы с Сергеем?
Они были в сборной СССР всегда. Эти боевые листки – прототип боевой газеты, которая выпускалась в армии. Традиция, думаю, пошла из армейского стана. Серега мог и рисовать, и сочинять. Была такая отдушина – я тоже с удовольствием рисовал, пробовал что-то сочинять. И в «Тракторе» тоже я этим занимался. Что там было? Четверостишия, рисунки – для поддержания того или другого человека, могли немного покритиковать. Эти «листки» были приурочены к матчам или датам и делались на стандартном ватмане. Ребята всегда возле них собирались, читали, смотрели, обсуждали, смеялись. Всегда было интересно. На пользу точно шло.

Вспомните сейчас какое-нибудь четверостишие?
Начало не помню, но к одному матчу мы написали так: «Чтобы не ставили нам свечки – давайте танцевать от печки». Призывали играть от обороны, внимательнее и строже.

В сборной вы неоднократно встречались с легендарным Николаем Озеровым.
Он всегда ездил с командой. Очень радушный человек, старался общаться просто так, не по заданию. Часто приезжал в Новогорск во время культурной программы, общался в неформальной обстановке. Понимающе относился к людям, которые появлялись в сборной впервые, старался оказаться поддержку, сказать ободряющие слова.

Большой человек в своей теме?
Конечно. И он раскрыл ее на высочайшем уровне. Я ни разу не слышал в его репортажах, что он был резок в оценках. Не гнев это был, а человеческое возмущение, спокойное, мягкое.

Что из себя представляла культурная программа в сборной?
Приезжали артисты в Новогорск, перед призом Известий, перед матчами и поездками на турниры. Лев Лещенко со своими бригадами, знаменитый в то время Геннадий Хазанов, певицы разные, Ким Филби как-то был. Встречи с разведчиками были постоянно. План был большой. Вечера были все время заняты, люди едва успевали домой позвонить. А занимался всем Владимир Ясенев, у него была особая роль в этом деле.

Когда вы приезжали в сборную, ощущалось, что в ней есть разделение на москвичей и остальных?
Нет, ничего такого не было. В сборной я частенько играл с Валеркой Васильевым, например. Все работали одинаково. Если в клубе, как возрастной, мог себе что-то позволить свое, Анатолий Кострюков хоть и ругал за невыполнение задания, недисциплинированность, но понимал. То в сборной всегда смотрели, как новички выполняют задание, очень строго с этим было. Владимир Юрзинов считал, что если защитник отдал хороший и своевременный первый пас, значит, он может играть в сборной. Если же игрок затягивал с принятием решения, его могли больше и не вызвать. В сборной старался все делать быстрее.

Продолжение следует

Фото – chelyabinskhockey.blogspot.ru, www.sc-os.ru
Видео – КХЛ-ТВ