ChelуabinskHockey.Com поговорил с Николаем Макаровым, одним из лучших защитников в истории «Трактора». 

9

Часть 1

ФИНЛЯНДИЯ, «ЙОКЕРИТ», БЕЛЫЕ ГРИБЫ

Как вы уехали в Финляндию?
Все получилось довольно просто. Вячеслав Старшинов, с которым я тесно начал общаться в 1977 году, после истории с переходом в «Спартак», меня по-отечески курировал. Он еще в 1981 году после чемпионата мира сказал, что есть вариант с японским клубом «Одзи». Я дал согласие. Все было решено, я должен был ехать туда. Но при оформлении документов в Москве, Борис Майоров, начальник управления хоккея, предложил мне все переиграть и поехать в Финляндию. Говорил, что хоккей там сильнее, клуб нуждается в защитнике.

В то время любой выезд наших хоккеистов на работу за границу превращался в настоящее приключение, Совинтерспорт безбожно забирал основные деньги с контрактов. Но мне повезло. Через две недели я встретился с хозяином «Йокерита» Топани Корпалой, он сказал, что независимо от того, сколько будет забирать Совинтерспорт, финский клуб будет за сезон доплачивать так, чтобы контракт выглядел нормально по финансам. И я принял решение ехать в Хельсинки. Мы были с семьей, клуб предоставил нам квартиру и машину. Условия были хорошие.

Что вам дали два года в «Йокерите»?
Финский хоккей оказался на самом деле достаточно интересным, в лиге было много сильных хоккеистов. «Йокерит» считался середнячком, но в первый же мой сезон там мы дошли до финала и проиграли только ХИФК. Серебро было успехом. Я вошел в символическую пятерку лучших игроков чемпионата. Но я до сих пор вспоминаю эту серию, в которой было много всяких закулисных игр со стороны руководителей клубов. Мы вели в 2-0, переигрывали их в одни ворота, но следующие три матча проиграли в одну шайбу. Для меня было очевидно, что игры были сданы.

Тем не менее, вы продлили контракт?
Да, контракт был на один год, Таппани сам звонил Майорову, чтобы меня оставили еще, а партнеры звонили мне. У меня были предложения из Австрии. Но за год я адаптировался, овладел языком. И я согласился на второй год. Мы снова попали в плей-офф, но далеко не прошли. После этого, мне предложили контракт еще на год, но я настолько нажился к тому времени за границей, что решил, что не смогу больше там играть. Мне было 34, и я решил вернуться в Челябинск.

Было бы желание – можно было остаться, найти работу тренером. Спрос на специалистов был. Но я такой человек – не смог бы там жить.

В Финляндии вы еще тренировали студентов?
Тогда «Йокерит» был такой полупрофессиональной командой, как и многие в стране. Большая часть хоккеистов работала. И вот главный тренер попросил меня, как освобожденного от работы помогать ему с молодежью. Утром был лед, с молодежью там занимались. Тренировки устраивали, игры. После них ребята уезжали учиться, работать. Получилось, что это был мой первый тренерский опыт.

Поделитесь деталями жизни в Хельсинки в середине 80-х.
Я жил в самом центре, в трехкомнатной квартире. Машину предоставлял клуб – у «Йокерита» был контракт с компанией «Дайхатсу», на всех машинах игроков были написаны номера игровые, была эмблема клуба на капоте. Все узнавали.

Реальность сильно отличалась от советской?
Конечно. Но финны немного такой народ – своеобразный. Говорят, они замороженные, северные люди. Но в быту они ведут довольно скромный образ жизни, не «пылят» что называется. Уровень жизни довольно средний. Люди сдержанные, как латыши, эстонцы. Не сильно гостеприимны, но в гости ходят с удовольствием.

Любят водку?
У нас в народе говорят – на халяву и уксус сладкий. Ну, вы понимаете. У финнов то же самое. Они любят, когда их угощают. Был один показательный случай. Частенько, когда мы ехали на игру, нас тренеры из автобуса выгоняли и заставляли полтора-два километра пройти пешком, для разминки. И вот однажды мне стало скучно идти по дороге и я пошел по лесу, пока шел – набрал белых грибов. Прекрасные грибы были. Финны смеялись – зачем вдоль дорог собирать? Грибы засушили, потом сделали из них суп и пригласили финнов на ужин. Под суп налили им водки. Всем очень понравилось. Суп с белыми грибами со сметаной. Представьте!

Друзья остались из той команды?
За два года в Финляндии, конечно, появились. Причем, не только среди хоккеистов, но и среди простых жителей. На Олимпиаде в Сочи, например, была встреча с министром спорта Финляндии, бывшим хоккеистом «Йокерита». Хорошо пообщались с ним.

Сейчас у вас есть теплые чувства к «Йокериту», который играет в КХЛ?
Появились, когда они приезжали на матч в Челябинск. Хотя из состава мне знаком только Хагман, против его отца я в свое время играл в Финляндии. У нас еще столкновения были, он задирой был. В первый год он за мной охотился, даже палец сломал. Хотя потом в 1986 году на чемпионате мира в Москве и на встрече федерация хоккея двух наших стран, он подошел с переводчиком с английским. Я сказал – давай по-фински, он удивился. Мы пообщались, он извинился за сломанный палец. Нормально поговорили.

ТРЕНЕР, ЛАГЕРЬ «SHARKS», ИСТОРИЯ «МЕЧЕЛА»

10

Когда вы поняли, что будете тренером?
Это приходит с годами, и не потому, что человек определил себя. У некоторых ветеранов, которые еще играют, уже есть эта тяга. Достаточно посмотреть, например, на их поведение во время пауз в матчах – они собирают вокруг себя партнеров, что-то подсказывают им, начинается обсуждение.

Была такая тяга и у меня. Работа в Финляндии дала определенный толчок – там тренеры приглашали меня всегда на разбор матчей, интересовались моим мнение о том, что поменять в игре, что сделать. Я ехал туда, по сути, в роли играющего тренера.

А когда в 1984 а мы с Белоусовым вернулись из-за границы, я – из Финляндии, а Валерка – из Японии, из того самого «Одзи», то предложили свою помощь «Трактору». Как игроки, но с прицелом на тренерскую работу. Но тренеры команды Анатолий Шустов и Юрий Перегудов нам категорически отказали. А вот Толя Картаев позвал нас в «Металлург», где он был главным тренером. Мы два года там играли, вытащили их во второй лиги в первую. Когда Картаев уехал работать в Караганду, главным тренером команды сделали меня.

В середине девяностых, когда ваш брат Сергей играл за «Sharks», вы ездили в Сан-Хосе и участвовали в летних лагерях клуба. Развивались?
Это были поездки к Василию Тихонову, который там работал. Летний лагерь для молодых и не только хоккеистов клуба. Мне было интересно смотреть, как идет подготовка, чем занимаются люди. Для своего общего развития, да. Жил на базе, там же, где и Василий. Общался близко с его семьей, с Витькой. Он и его сестра меня тогда еще английскому учили.

Ваш «Мечел» был интересным проектом, с которым вы прошли путь от второй лиги до первой восьмерки суперлиги. Как все начиналось?
Началось с того, что мне как тренеру хотелось показать себя. Меня не устраивало, что в команде большая текучка игроков. С директором клуба тогда мы посоветовались и решили приглашать людей на долгосрочную работу, сделать костяк. Начали подписывать игроков на два-три года. Так мы создали противовес «Трактору». Подбирали методично хоккеистов, которые прошли школу главной команды города, но были не востребованы, мотались по стране. «Мечел» рождался из пепла, но эта команда дала шанс многим хоккеистам почувствовать себя в игре, поверить в себя. В конце концов, нас признали и болельщики.

В сезоне 2000/2001 вы дошли до четвертьфинала.
Да, и в плей-офф проиграли «Магнитке» Валерия Белоусова. Шансы, конечно, были, всегда и у всех есть шансы. Но мы проиграли.

В «Мечеле» вы работали с Владимиром Конаревым, директором, который отличался суровым нравом.
Был вспыльчив, деспотичен к некоторым людям, не любил, когда кто-то перечил ему или отпускал в его адрес нелестные замечания. Он был сначала инструктором в спортклубе. А директором – тогда еще «Металлурга» – Виктор Домбровский. Позднее руководители комбината Конарева рекомендовали вместо Домбровского и утвердили его.

Кто был самым талантливым игроком «Мечела»?
Было много хороших игроков. Мы действительно создали отличный коллектив, основной которого были Валера и Дима Андреевы, Саша Короболин, Марат Аскаров, Женя Галкин, Женя Бобыкин и Вовка Гапонов. Ребят можно всех перечислять.

Интересна, например, история Даниса Зарипов и Дениса Козырева, воспитанников «Мечела». Когда они были уже под главной командой, я предложил им поехать поиграть в Канаду, получить хорошую практику. Там у нас был с Сергеем хороший знакомый – Влад Шишковский, который работал скаутом в Калгари. Мы его попросили устроить ребят. Он помог. В Северной Америке Козырев себя очень сильно проявил, а на следующий год его приметили скауты NHL. Их хотели там оставить после двух лет, но на меня насело руководство комбината, нужно было брать ребят в команду и пришлось их возвращать. Без особого желания они назад ехали, конечно. Они там уже вписались, привыкли к жизни, к игре. А в России произошел обратный процесс, Данис заиграл, стать проявлять себя, как лидер. Через год его пригласила Казань. А у Дениса дела не пошли. Его карьера не сложилась.

Зуев и Ширгазиев были одной из лучших вратарских пар в суперлиге начала нулевых?
Согласен. Я им даже предоставил право самим решать, кто будет играть в следующем матче. Настолько они понимали друг друга. Была интересная история с этим связана. Однажды, уже после сезона, мы были в Швейцарии – поехали играть турнир местного спортивного деятеля. И уже вольный ветер в головах был, конечно, у ребят. Я зашел вечером в номер к нашим вратарям и застал удивительную картину – они оба были, скажем так, навеселе. Вот, говорю, и решайте сейчас, кто завтра играет. Остался немного послушать и не пожалел, это был веселый диалог – они спорили, кто из них лучше.

Кто сыграл на следующий день?
Андрей вышел, провел отличный матч. Мы выиграли 6:0. Я ему с тех пор всегда эту историю по-дружески напоминаю. У нас же дачи рядом в Челябинске, в Малышево. Всегда спрашиваю, кто же из них с Ширгазиевым завтра играть будет.

После вас «Мечел» возглавил Владимир Васильев. В его поведении было много странностей.
Это была инициатива московских владельцев. Он мог забыть имена хоккеистов прямо во время матчей: «Гапонов, на лед! Ты, Гапонов или нет?» Я с ребятами общался, они мне рассказывали многое. Засыпал в перерывах в тренерской. Но у него были проблемы со здоровьем серьезные, это тоже надо учитывать.

Ваш «Мечел» создавал серьезную конкуренцию «Трактору», что вызывало множество споров в обществе.
Противостояние «Мечела» с «Трактором», считаю, укрепило позиции «Трактора». Люди поняли, какой выбор нужно в итоге делать, какой из клубов поддержать. А я всегда хотел видеть в городе мощный и монолитный единый хоккей. Но было время, когда «Трактор» мало кого интересовал. Хорошо, что благоразумие возобладало – и «Трактор» возродился.

После «Мечела» вы работали главным тренером «Трактора». Почему только один сезон?
Причина простая была. Директором «Трактора» тогда был Игорь Трегубенков, и у нас с ним были свои взгляды на хоккей, на то, как поднять уровень команды. На это естественно нужны были деньги, определенный бюджет. Когда мы встречались с руководителями области, с губернатором Петром Суминым, нам говорили – сильно не разгуливайтесь. Бюджет клуба был что-то около 60-70 миллионов. Ни шатко, ни валко, но мы играли. А когда на следующий год этот вопрос встал вновь, чтобы хотя бы до 100 миллионов бюджет увеличить, Сумин на это не пошел. Работать в таких условиях, на мой взгляд, было нельзя.

В тот момент не было видно хоть каких-нибудь перспектив. Возрождение «Трактора» тогда только начиналось. Причем, лишь в умах. Начинались все эти мысли, что без команды город все равно жить не сможет, что рано или поздно она вернется на привычный уровень.

И я принял предложение из Новокузнецка, от Олега Гросса. Он предложил поработать ассистентом главного тренера в штабе Николая Соловьева.

Что было дальше?
Проработал полгода, а когда в Уфе сняли Сергея Николаева, меня пригласили главным тренером туда. Я уехал, но года мне хватило на все, поскольку менталитет башкирского хоккея – это такая своеобразная вещь. Руководители «Салават Юлаева» пытались, например, состав на игру определять. Рулили всем. А когда в межсезонье началось формирование состава на следующий сезон, я понял, что работать там мне просто не дадут. И вернулся в Новокузнецк. Позвонил Гроссу, Соловьеву, спросил, возьмут ли. Когда приехал, мэр города предложил мне стать генеральным директором. Я решил попробовать себя в новой роли. Но получилось тоже недолго. После была еще кратковременная работа в Питере, в СКА, где меня назначили крайним за неудачи команды. А затем я вернулся в Челябинск.

Получается, с 2005 года вы без практики?
Была еще работа консультантом президента «Мечела», на которую меня позвал куратор клуба Алексей Иванушкин, но и она длилась меньше года. Просто мне дань отдали, милосердие какое-то проявили ненужное за то, что я восемнадцать лет работал с командой. Я думал, буду участвовать в реальных делах, но меня все время обходили, и в конце года я сказал, что уже не в том возрасте, чтобы меня дурить, решать вопросы за глаза. При этом не собирался никого подсиживать – ни Сашу Глазкова, ни Труфанова, которые тогда в клубе работали.

Еще меня приглашали в Курган, но к тому времени я уже твердо решил, что работать тренером больше не буду.

ДВЕ ЛИЧНОСТИ ТАРАСОВА, ВЕЧЕРНЯЯ ШКОЛА, БЕЛОУСОВ

7

Со всеми вашими командами всегда работали очень хорошие спортивные врачи. 
О, хоккейные доктора – особая когорта! Я к ним всегда относился с большим уважением. Но каким бы профессионалом врач не был, я всегда считал, что в первую очередь он должен быть хорошим человеком. Из тех, с кем мне пришлось работать, самым порядочным был Валерий Михайлов. Он был врачом не только для команды, но и для семей хоккеистов. Это качество самое ценное. Все всегда знали, что он в любой момент поможет.

А когда я стал тренером и нам в «Мечел» понадобился доктор, мы пригласили Вадима Чупу. Через моих знакомых нашли. Парень он был молодой, яро ухватился за свою работу. Я давно говорил ему идти в «Трактор», когда он работал в «Мечеле», а «Трактору» нужен был врач. Он отказался, остался с нами. А когда я стал главным тренером «Трактора», я естественно позвал его с собой. Он тоже отказывался, говорил, что останется в «Мечеле», столько, мол, сделано в клубе, жалко бросать. Я ему сказал: «Нужно идти в «Трактор». Ты никогда не пожалеешь». Думаю, слова оказались пророческими. Вадим до сих пор работает в «Тракторе».

У хоккейных докторов, как правило, множество интересных историй.
И я всегда поражался их решительности. Однажды мы играли в Давосе, и шайба разбила мне губу. Кровища хлестала – полплощадки залито было! Михайлов подошел и сказал: «Да чего тут? Сейчас зашьем, пара стежков». И тут же, прямо на скамейке, две скобки шибанул мне, заклеил и все. Я вернулся в игру. На всю жизнь память!

Второй эпизод случился в Ленинграде. «Трактор» играл против СКА, и Славка Солодухин, случайно, в общем-то, но сломал мне челюсть. Мы с ним выбивали одну шайбу, я выбил, а его клюшка выбила мне все зубы и в двух местах челюсть сломала. Доктора быстро очень среагировали. И Михайлов, и доктор СКА. Меня отвезли меня в больницу, команда улетела, я еще неделю оставался в городе. Доктор СКА приходил все время, нашел людей, которые мной занимались, всячески помогал.

Вы работали со многими большими тренерами. Кто оставил в вас самый серьезный след?
Любой тренер оставляет в игроке свой след. Каждый неординарен, имеет свой определенный почерк. Например, Тарасов. Когда он приглашал меня из Чебаркуля на тренировки или приезжал к нам в Чебаркуль, я сразу ощутил, насколько это жесткий человек. И когда я работал в Финляндии, он проводил там сборы, к которым меня подключали. Приезжали тогда Тарасов, Лутченко и Фирсов. Там я узнал, какой он человек вне хоккея. В нем уживались вот эти две совсем разные личности.

Практически каждый тренер «Трактора» был интересен. Виктор Столяров, добродушный такой, не сильно требовательный, но справедливый. Хотя даже он иногда был жесток, требователен до истязания. Альберт Данилов – совсем другой тренер. Более лояльный, умеющий найти подход к людям. Тонкий человек, который искал определенные черты в человеке и пытался раскрыть их. Анатолий Кострюков – человек дисциплины. Человек способный создать коллектив, заразить всех своей идеей, необходимостью идти к цели определенным путем. Немного я поработал и под руководством Геннадия Цыгурова. Мне он в начале своей тренерской карьеры показался своеобразным, в меру обидчивым человеком. Конечно, я больше его знал, как хоккеиста. Хотя и как тренер он, конечно, тоже себя проявил в дальнейшем с самой лучшей стороны.

Правда, что Данилов настоял, чтобы вы с Белоусовым пошли в вечернюю школу учиться?
Да, было такое. После восьмого класса я ушел работать на завод, у нас была большая семья, пришлось помогать, я же был самым старшим из детей. Тогда мне родители прямо сказали, чтобы я заканчивал с этой дуростью, со школой. Для меня все было понятно, заставлять не пришлось. А когда спустя много лет в «Трактор» пришел Данилов, он вызвал нас с Белоусовым и сказал: «Ребята, вы что, остановились? У нас век прогресса, нужно развиваться». И отправил нас учиться. Мы пошли в вечернюю школу, окончили ее, поступили в институт и окончили его. В одной группе.

С Белоусовым вы прошли вместе впечатляющий путь. Каким Валерий Константинович остался в вашей памяти? В вашем сердце?
Что можно сказать о человеке, с которым мы очень долго делили кусок хлеба пополам? Мы с ним были близки, дружили. До 1986 года. Тогда Картаев оставил меня в «Металлурге» тренером, а Белоусову не предложил. Может быть, тогда все поменялось. Черная кошка перебежала нам дорогу. Мы с ним долгое время не контачили. Пути разошлись – вскоре Валеру пригласил в Магнитогорск Постников. Мы никогда после не выясняли, кто прав, кто виноват, много раз пересекались, неприязни не было, но и тех теплых дружеских отношений, которые были в «Тракторе», тоже.

Для меня он всегда был другом. Я искренне рад, что он работал с такими командами и стал большим тренером, добился стольких побед.

НИКОЛАЙ МАКАРОВ

5

Защитник
В «Тракторе» – 13 сезонов (1969/1970 – 1981/1982)
521 матч, 129 заброшенных шайб, 94 голевые передачи
Занимает 9 место в списке хоккеистов, сыгравших за «Трактор» 500 и более матчей
Финалист Кубка СССР 1973
Бронзовый призер чемпионата СССР 1976/1977
В 1977, 1981, 1982 входил в число 40 лучших игроков сезона.
Установил рекорд результативности для защитников (21 заброшенная шайба в сезоне 1981/1982)
Выступал за вторую и первую сборные СССР
Чемпион мира 1981
Первый заслуженный мастер спорт в истории «Трактора». Вошел в историю «Трактора» как первый хоккеист, поехавший на чемпионат мира из «Трактора» и вернувшийся после в Челябинск. До него на чемпионаты мира уезжали Сергей Макаров и Сергей Стариков, которые сразу после этого переходили в ЦСКА
Входит в рейтинг «5+1» «Трактора» по версии Sports.Ru
Помимо «Трактора» играл за «Восход» Челябинск, «Звезду» Чебаркуль, «Jokerit» SM-Liiga, Финляндия и «Металлург» Челябинск
Серебряный призер Чемпионата Финляндии 1983
В качестве тренера работал в челябинском «Металлурге»/«Мечеле», «Тракторе», новокузнецком «Металлурге» и «Салавате Юлаеве»
Награжден орденом «Знак Почета»

Фото – chelyabinskhockey.blogspot.ru, открытые источники